О благодарственном

Дорогие друзья,

спасибо вам за добрые слова и поздравления.
Простите, не получилось ответить каждому.
Я жива, и у меня всё в порядке.
Не пишу - и не знаю, как объяснить нежелание писать.
Может, ещё отпустит :)

Ещё раз - спасибо.

Всех люблю,
  ваша Н.

P.S. Если надумаю перейти на другую платформу, обязательно сообщу.

О текущем

Нравится мне наш проект, на котором меня и похоронят.
Хотя нет, какие похороны, сожгут, развеют по ветру среди дерев, их лап, узлов, рогатин (Бальмонт?).
На корявом древе канцелярской кнопкой пришпандорят мятый мемориальный лист формата А4.
Connection failure – unknown reason.
И ниже годы жизни.
Причём не мои.
Так я вижу своё будущее.

Высший менеджмент свято верит – курс проложен безупречно.
Мне же сдаётся, под компас подложен топор.
Не похож вон тот дальний берег на Боливию, хоть убей, не похож.

У нас высокопрофессиональная, амбициозная, мотивированная на успех команда, говорили они.
Один за всех, все за одного.
В едином строю, в пылком трудовом порыве, сердца бьются в унисон.
Ввысь, к горниим высотам.
Чувствовался контекст – нам не чужда благотворительность, пригрели вас, сирых и убогих.
Авось, чего нахватаетесь.
Сомнительно, конечно, но вдруг, вдруг.

Выплывая из нирваны, материализуется очередной сгусток интеллекта с непроизносимым именем.
Вроде как Брахмапутра, но не Брахмапутра.
Интересуется, вы, мол, в начале мая прислали крайне срочный запрос на корректировку, так вот он я, весь горю энтузиазмом.
Отвечаем, что, истомясь в ожидании, с помощью метафорической оглобли и чьей-то не менее метафорической матери решили проблему сами.
Три недели назад.
Вы не должны были так поступать, для решения подобных задач имеются специально обученные гиганты мысли, недовольно сообщает Бхупендра.
И отмечает запрос как выполненный.
Выполненный им.
Выполненный им непосредственно в день получения.

Так и живём.
По уши в Индранжитах.

Приятель рассказывал.
Его четырёхлетний сынишка спросил: - Папа, что такое попа калипсиса?

Давеча старинный знакомый жаловался, говорил, не работа, а какой-то бесконечный апокалипсис.

Счастливец.
У меня попа калипсиса.

О текущем

Дорогие друзья,
хоть и с опозданием, но всё же - спасибо за поздравления и добрые пожелания.


Я жива, и у меня всё в порядке.
Ну, почти всё.
Что, согласитесь, неплохой показатель.

Прошу прощения, никому не ответила.
Работа, ремонт, прочее, работа, ремонт, прочее и т.д.
«Прочее» обширно и многообразно.
Плюс кризис.солидного возраста.
Хочется не читать, а перечитывать.
Плыть по течению, куда вынесет, туда и ладно.
Живу и созерцаю.

Когда-то одна очень пожилая дама на мой вопрос, как её дела, ответила:
- Жизнь ампутирована. А фантомная боль осталась.

Я начинаю её понимать.

О текущем

Вчера, желая приобщиться к культурному тренду, посмотрела фильм про зомби.
Название не вспомню, что-то вроде «Новой эры» или «Новой эпохи».
Там такая трогательная девочка-вампир, питалась котиками и птичками, а людьми – исключительно в рамках самообороны.
Закончилось апокалипсисом.
Короче говоря, в живом человеческом виде осталась одна-единственная дама, к которой девочка питала тёплые чувства.
И всё.
Ни души.
От полюса до полюса одни зомби.
Трогательная девочка собирает кучу детёнышей-зомбят, и дама, безвылазно сидящая в бронированном модуле, по громкой связи учит их основам жизни в цивилизованном обществе.
Как по мне, так сомнительное предприятие.
Но я не о художественных достоинствах.
У меня практический вопрос.
Вот ежели всех покусали, обратили в себе подобных, то как им жить дальше?
С уничтоженной под корень кормовой базой.
И ещё: ежели укусить котика, то котик тоже озомбируется?
Что по этому поводу говорит кинематограф?

О текущем

Сын, говорю я, каким образом монтируется твоё заявление о чисто убранной комнате с паутинным безобразием вот в том углу?
Это не безобразие, с достоинством отвечает сын, присмотрись повнимательней, это экологически безупречный фумигатор, зовут Аркадий.
Присматриваюсь.
В центре безобразия окопался упитанный Аркадий.
Выглядит вызывающе.
По периметру три давно почивших комара и сбрендившая, перепутавшая времена года муха.
Ну да, безупречный.
И не возразишь.

Во дворе голые печальные клёны.
На ветке непонятно как уцелевший ярко-жёлтый лист.
Чуть выше примостилась ворона.
Лист, уставший цепляться за жизнь, уносится вверх и вправо.
Душою в лиственный вечнозелёный рай.
Ворона срывается вслед с громким отчаянным карканьем.
Плакальщица.
В последний путь.

Декабрь, 9-ое.
За окном проливной декабрьский дождь.
К Новому году приезжают наши французские родственники.
Предвкушают настоящую зиму.
Еврооптимисты

О текущем

Обвинили в отсутствии высокодуховности.
Объяснили, что высокодуховный человек душой стремится к прекрасному, а сердце и всё прочее отдаёт людям.
Не чахнет над накопленным златом, а легко, с радостью расстаётся с пятидесятью долларами на издание сборника стихов никому не известной, но очень, очень талантливой поэтессы.
(На вопрос «что так дорого?» был получен ответ «не на газетной же бумаге печатать!»)

Оправдываться бессмысленно, чего нет, того нет.
Зато есть хорошая память.
Идешь, скажем, себе, и вдруг слышишь смачное чавканье и хруст разгрызаемых костей.
Подкрадёшься на цыпочках, заглянешь, а там, за кустами, упомянутая высокодуховная особь урча доедает кого-то, возможно, столь же высокодуховного.
Сыто цыкнет зубом, тряхнёт золотыми кудрями и с лирой подмышкой взовьётся к горниим высотам,
И парит в эмпирееях, излучая высокодуховное сияние такой силы и яркости, что глазам больно.
Слезятся.
Как ни прищуривайся, не увидишь кровавых пятен на белоснежном хитоне.

О продолжении лета

Приходит на пляж дядька с чемоданом.
Снимает джинсы, полощет их в море и раскладывает на чемодане.
Вытаскивает два полотенца, жёлтенькое в бабочки и беленькое в цветочек, расстилает на песке.
Снова лезет в чемодан.
Муж говорит, помяни моё слово, счас достанет крутое яйцо и облупит его.
Мимо.
Дядька выуживает баночку сардин, вскрывает её и с достоинством съедает, аккуратно вымакав масло кусочком хлеба.
Надевает высохшие джинсы и уходит со своим чемоданом.
И я думаю, может, это реинкарнация.
Или безо всякой реинкарнации - такой вот Вечный Отец Фёдор.
Как доказательство того, что счастье в движении к цели, а не в достижении оной.

Две тёти метрах в десяти друг от друга.
Одна кричит второй:
- Таня! Таня! Позвони мне! А то вставать идти лень!

На каждом пляже обязательно наличествует Богатый Румын.
Отсылка не к национальности - к состоянию души.
У Богатого Румына на груди, округло переходящей в пузо, крест на золотой цепи.
На кресте Христос чуть ли не в натуральную величину.
Цепь соответствует.
Плавать с таким грузом проблематично – утянет на дно.
Поэтому Богатый Румын заходит в море по колено и величественно смотрит вдаль, кося огненным глазом на девиц.
Девицы не клюют, зато накатывает насмешливая волна, сбивает с ног, и Богатый Румын, отплёвываясь, на четвереньках восстаёт из пены, этакой упитанной лысоватой афродитой.

Или вот спасатель на вышке, скучающий и пресыщенный красавец.
На девиц любой степени раздетости – ноль внимания, весь день напролёт тупит в телефон, глаз от него не отрывает.
Рядом с вышкой ни каяка, ни аквабайка.
Сдаётся мне, спасатель исполняет исключительно статистические функции.
Поставить галочку в графе «утопленники».
Это если заметит, конечно.
Что вряд ли.
Мне не встречалось более наглядной иллюстрации тезиса «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

Очень пожилая пара под зонтиком.
- Мишенька, пойдём окунёмся?
Прихрамывая, осторожно заходят.
Я, на всякий случай, поглядываю, на спасателя-то надежды нету.
На секунду отвлекаюсь и не могу их сразу найти.
Вскакиваю и вижу: рассекают безупречным кролем.
А из моря также – охая и еле-еле ковыляя.
Но крепко держась за руки и улыбаясь друг другу.

О красоте как страшной силе

К тридцати годам в анамнезе у Ивановой значился пылкий роман с Юрием, нудная повесть с Константином и три коротких, соперничающих по своей бессмысленности рассказа со Станиславом, Максом и Митенькой.
Ах да, ещё Сидоров, ну, это вообще заметка в стенгазету.
Перечитывать не тянуло.
Иванова подумала, не судьба так не судьба, вздохнула и решила уйти из литературы.
Записалась на курсы вязания и отправилась в приют за верным другом.

Не знаете, какую? спросили в приюте, походите, присмотритесь, сразу поймёте, ваша собака или нет.
Иванова обошла все клетки и вольеры.
Сердце ни разу не ёкнуло.
Никого больше нету? а за ящиком кто?
Это наша Люся, да вы её всё равно не возьмёте, Люся! иди сюда! не бойся!
Из-за ящика высунулась Люся, серо-бурой масти, в чёрных пятнах, горбатая какая-то, со зверской мордой, жуть ходячая, а не собака, глянула на Иванову и, за неимением хвоста, приветливо завиляла задом.
Люся добрая, но сами ж видите, её уже брали, через два дня вернули, сказали, на улицу стыдно выйти, никому ты, Люсечка, не нужна, несчастливица ты наша.
Как и я, как и я, подумала Иванова и сказала, пошли, Люся, мы с тобой споёмся, платить что-нибудь надо?

Соседка аж взвизгнула, ой! это кто? из приюта? там что, человеческих собак не было?!
Мальчик из квартиры этажом выше спросил, тётя Даша, а она хохочет? я кино смотрел, они ночью хохочут! мама! давай тоже гиену заведём!

Жизнь упорядочилась.
Утром Иванова выводила Люсю, потом на работу, вечером гуляли подолгу.
В приюте не обманули – страшная Люся оказалась на диво ласковой и воспитанной особой.
Правда, чужих не жаловала, рычала, защищала Иванову от возможных посягательств.
Взалкавшему реанимации отношений Сидорову порвала штаны и чуть не прокусила ногу.
Дура ты, Иванова, крикнул покусанный Сидоров, и собака у тебя дура, обе бешеные!

На курсах вязания преподавательница сказала, вы многому научились, пора показать ваши умения, через месяц жду готовую вещь, что угодно, выбирайте сами, у кого со временем туго, можете связать платьице для куклы, на последнем занятии мы все вместе оценим ваши работы, ну и для кого вяжете, тот пусть и продемонстрирует.

Сперва Иванова хотела осчастливить себя, но дело не заладилось, на выходе уродство какое-то.
И тогда Иванова решила связать пуловерчик Люсе.
Осень на носу, холодает.

Ну что ж, сказала преподавательница, стараясь не глядеть на Люсю, вижу, вы старались.

Люся в розовом стала звездой микрорайона, люди останавливались и долго смотрели вслед, одна старушка даже перекрестилась.
Иванова не заморачивалась, пусть глазеют, зато Люся не мерзнёт.
И связала Люсе фиалковый свитерок.
На смену. 


Как-то вечером отправилась за кормом, Люсю привязала у входа.
Купила, вышла и обнаружила мужика, с интересом разглядывающего Люсю.
Простите за любопытство, это порода такая? спросил мужик.
Это собака такая! кому не нравится, пусть не смотрит! рявкнула Иванова, вам всем лишь бы внешность, а на душу – что у человека, что у собаки – вам наплевать!
Вам ли на внешность жаловаться, сказал мужик, а собачка мне как раз нравится, ну что, собачка, подружимся?
И протянул руку, чтобы погладить Люсю.
Осторожней! укусит! она чужих не любит! крикнула Иванова.
А Люся, вместо отгрызания  руки, ткнулась башкой в ладонь и заурчала.
Хорошая собачка, хорошая, сказал мужик, ну что, осталось с хозяйкой подружиться.

Никуда литература от Ивановой не делась.
Пятый год пошёл.
Пятый том дописывают.

Об очень молодых людях

Юная дама Анета, семи неполных лет:
- Когда вырасту, стану космонавткой. У меня получится, потому что я упорная. Если не получится, тогда  женюсь на космонавте. Он полетит, нафотографирует всё, и Землю, и планеты всякие, и мне покажет. А я его ждать буду. Волноваться буду. Позвоню ему, спрошу, ты обедал? быстро иди руки мыть и обедать! Можно в космос звонить, можно же?

Возвращаюсь с работы домой, иду дворами.
Навстречу вылетает стайка девиц с криками:
- Помогите! Он яблоками кидается!
Следом за девицами из-за угла дома выскакивает хулиган.
Спрашиваю:
- Молодой человек, вы зачем барышень яблоками обстреливаете?
Хулиган подумал и спросил:
- А что ещё с ними делать?
- С яблоками?
- И с яблоками.
- Логично.
Хулиган глянул одобрительно и сказал:
- Понимаете.
Издал тарзаний вопль и умчался к девицам.
Которые чуть в сторонке терпеливо дожидались окончания нашего с ним диалога.

Двое мальчишек.
Один, мрачно:
- Я всё лето учил английский. По часу. Всё лето учил. На радость маме.

В автобусе напротив меня сидит лохматый ангел.
Ангелу скучно.
Ангел вертится, крутится, потом говорит:
- Смотрите, как я умею!
Скашивает глаза к переносице, пальцами растягивает рот и оттопыривает уши – прям Гуинплен, вылитый.
Мама ангела дёргает его за рукав:
- Ваня, перестань кривляться!
Ангел замирает на секунд десять, дольше не выдерживает и сообщает:
- Мама тоже так умеет!

На скамейке под моим балконом три барышни младшего школьного возраста.
Одна говорит:
- У нас в классе китайский мальчик учился. Такой воспитанный, вежливый! Мы с ним только раз подрались!

О побочных эффектах самаритянства

В конце июля одна Иванова приехала домой, вышла из машины и чуть не наступила на Несчастного Котика.
Несчастный Котик глянул с неизбывной скорбью в желтых очах и еле слышным мявом сказал, чего уж там, не стесняйся, топчи, ноги вытирай, я ко всему привык.
И ушатался в кусты.
Помирать.
И так каждый день.
Некстати проснувшаяся совесть за две недели обглодала Иванову до костей.

Чёрт с тобой, подумала не жаловавшая котов Иванова и сказала, пошли, страдалец.

Первым делом решила котика выстирать, мало ли по каким помойкам шастал.
Очень быстро поняла, что стиркой котов должны заниматься специально обученные люди.
В скафандрах, желательно глухие.

В интернетах есть всё.
Приехал специалист, интеллигентный, в очках, натянул палаческие рукавицы до плеч, поймал котика и удалился в ванную.
Судя по котиным воплям и забористому мату, схватка шла на равных.
Простите за несдержанность, сказал потный и местами окровавленный мойдодыр, я вынужден удвоить цену.
И не поспоришь, подумала Иванова.


В ветклинике сказали, кот домашний, только запущеный сильно, наверно, жил у какой-нибудь бедной старушки, лето, окна настежь, прыгнул за воробьём – и всё, а хозяйка переживает, ищет.
Иванова представила себе одинокую старушку, сухонькую и седенькую, в выношенном халате и стоптанных тапках, лишившуюся единственной радости в жизни, и по приезду домой котика сфотографировала, распечатала объявления и расклеила их по всему кварталу.
Старушки ушли в несознанку.

Котик осмотрелся, оценил обстановку, отменил конституцию, провозгласил себя императором Бокассой, а Иванову назначил бесправным населением Центральноафриканской республики.
Днём в основном дрых, в минуты бодрствования жрал не в себя и с наслаждением драл обои, ночью приходил охотиться на Иванову.
Иванова научилась спать не шевелясь, завернувшись в одеяло как в кокон, чтоб ни щёлочки.

Бонусом котик метил всё, что можно и нельзя было пометить.
Когда в офисе коллеги начали тревожно принюхиваться, Иванова окончательно осознала: у каждого в жизни должен быть свой персональный крест.
И она не исключение.

Записала котика на укорочение.

За день до того в дверь позвонили, и прямо с порога тётка из соседнего подъезда с порога заорала, что за дом – одни ворюги! кота на улицу не выпустишь – тут же уведут! чего глаза бесстыжие вылупила?! где Васенька?! Васенька! иди к мамочке!
Послушайте, сказала Иванова, у вас на подъезде с августа висит объявление – найден кот, с фотографией.
Заняться мне больше нечем, как только рекламы ваши читать! в суд на тебя, воровку, подам! Васенька!
Из спальни вышел сонный Васенька, увидел тётку, попытался сбежать, но был схвачен и иммобилизован.

Дверь хлопнула дверью так, что в прихожей сорвалась вешалка для шляп.
Иванова попыталась ощутить горечь потери, но не смогла.

За месяц переклеила обои, сменила обивку на креслах.
Нет, не печалилась.

Пока тихим сентябрьским вечером не раздался звонок.
Васенькина хозяйка с Васенькой на руках оскорблённо выкрикнула, ты что мне подсунула?! это не мой кот! на! сама с ним мучайся!
И забросила котика в квартиру.
Котик радостно мявкнул и поскакал драть новые обои.

В общем-то, у Ивановой и с мужем похоже получилось.