О могучей нежности

Давным-давно ночным поездом ехала в командировку в Москву.
В одном купе с тётенькой и двумя дяденьками.
Через пару часов поняла, что уснуть под тройной храп не удастся, взяла со столика книжку, которую читала тётенька, и остаток ночи провела на откидном стульчике в коридоре.
Помню обложку - качок со зверской рожей и тянущая к нему руки лупоглазая девица.
Вчера среди старых бумаг нашлись два листка с выписанными из шедевра цитатами.

Черный Бык стукнул могучим плечом в дубовую дверь, где доносились нежные звуки клавесина. Дверь  со скрипом рухнула на каменный пол башни.

- Не уходи! – закричала как подбитая птица Анабелла. Она в отчаянии раздирала ухоженными ноготками свою нежную грудь, рыдания заливали её прекрасное лицо.

За далёкими холмами посвистывала шрапнель, раздавались взрывы, вздрагивала и дыбилась земля, ломались в щепки могучие дубы.

Нежный розовый шелк обвивал ее стройный девичий стан в угоду Людвигу.

На королевской кровати с балдахином тяжким тревожным сном спал Чёрный Бык с мечом, который вручила Анабелла.

Ветер надувал паруса бригантины. Могучие волны несли ее к высокой отвесной скале, где торжествовало войско Людвига, размахивая штандартами.

Его могучее сердце затрепетало от незнакомой нежности, сильные руки обвисли плетью.

На рассвете Анабелла пробиралась по цветущему лугу. Росистые ромашки и лютики щекотали её нежные ступни.

- Ты человек, - прошептал умирающий жрец, лукаво глядя на Черного Быка.  - Не простой человек, в тебе воплотились могучие герои древности, слушай их голоса, Черный Бык, они тебя направят.
Он бессильно захрипел, его глаза закатились, и умер.

Могучие гнедые кони скакали, содрогая забытую старую тропу.

Черные смоляные кудри рассыпались на нежные мраморные плечи Анабеллы.

Черный Бык сидел на мосту, кровь сочилась из многих его ран.

- Это моя сестра, граф, моя любимая сестра! – смеялась Миорина и своими нежными руками пыталась шутливо оттянуть  Людвига  от беспамятной поруганной Анабеллы.

За высоким окном с витражами шумел страшный ураган. Могучие сосны гнулись до земли. Мелкие деревья вырывало с корнем и швыряло в содрогавшиеся стены непреступного замка.

На мраморных ступенях замка были разбросаны трупы, где их настиг гнев Чёрного Быка.

В могучем чреве Черного Быка зародился рык и клекот, который заставил врагов трепетать от наступающего ужаса.


P.S. Да, замок был именно «непреступный».

О сходимости пасьянсов - 3

Вечером понедельника невнятным, насыщенным унылыми метафорами монологом Сидоров известил Иванову о том, что трёхлетнее совместное проживание помогло ему осознать он, Сидоров, ещё не созрел для серьёзных отношений.
Собрал своё барахлишко и канул в сумрак.
Иванова собралась было зарыдать над несчастной судьбой, но тут с потолка к спальне закапало, в  кухне полилось, и сознание определилось бытием. Попытки разбудить соседа-алкоголика, беготня с тазиками и тряпками прекрасно отвлекают от душевных терзаний.
А дальше прям посыпалось.
Утром во вторник померла кофеварка, в среду задымил фен, в четверг приказала долго жить стиральная машина, а на лбу выскочил неуместный подростковый прыщ.
Иванова ощутила себя Иовом многострадальным. Толку-то, что непорочен, справедлив и удаляешься от зла, ежели по твоему поводу Тот-Кто-Наверху спорит с Тем-Кто-Внизу.
Осталось дождаться проказы, мрачно подумала Иванова.
И дождалась.
Вы же понимаете, Лара, сказал директор, в стране кризис, приходится затягивать пояса, всех коснулось, всех!
Так оно и есть, всех.
Давеча директорская жена, она же по совместительству зам по персоналу, чуть не плакала – вместо привычной Доминиканы приходится лететь в нестатусную Грецию.

Иванову касанием сбило с ног.
Рассылала резюме, ходила на собеседования, но чёрная полоса и не думала светлеть.
И на удивление быстро таяли деньги.
Как-то проснулась, с содроганием вспомнила приснившееся (в прихожей стоит, не отражаясь в зеркале, обросший синим мхом Сидоров и директорским голосом рассказывает о видах на урожай  доминиканской маракуйи), полюбовалась пустым холодильником и решительно отправилась на биржу труда.

Сами знаете, в стране кризис, предложить вам особо нечего, сказали ей на бирже, вот есть запрос от клининговой компании, уборка квартир, чем не работа? не у алкашей же убираться. у приличных людей, берёте?
Беру, сказала голодная Иванова.

Через неделю Иванова поняла, что приличные люди очень разные.
На фоне некоторых сосед-алкоголик выглядел педантичным аккуратистом.
Но втянулась.
Знакомым о клининговой карьере не говорила, нечем хвастаться.

В декабре случился аврал, только успевай поворачиваться.
31-го окультурила две квартиры, ни рук ни ног не чуя ехала домой, мечтая отмокнуть в ванне и залечь перед телевизором, ну его, этот Новый год, куда подальше. И тут позвонила менеджерша, сказала, Ларочка, миленькая, выручай, некому больше, у всех семьи, ты ж понимаешь, в стране кризис, нельзя разбрасываться клиентами, выручишь, да? а я тебе в январе хороших заказов подброшу, с чаевыми, сейчас адрес смс-кой скину, с Новым годом тебя, с новым счастьем! успехов тебе, Ларочка, в труде и личной жизни!
Чтоб вам всем лопнуть с  вашим счастьем и вашими успехами, подумала Иванова.

Недовольный мужик, не поздоровавшись, буркнул, позже явиться не могли?
Ну и хмырь, решила Иванова, а вслух сказала, не вопрос, выйду, погуляю, через часок вернусь, согласны?
Не согласен, начальственным тоном сказал мужик, приступайте, и побыстрее, Новый год на носу.
Иванова огляделась, посуду недели две копили?
Какое вам дело, что и сколько копится? работайте, сказал мужик.
С трудом подавив желание огреть мужика шваброй, злая и вымотавшаяся за последние дни Иванова рявкнула, мне интересно, ладно кастрюли, но чашку за собой можно помыть?
Не надо мне грубить! возмутился мужик, кто на что учился, тот тем и занимается!
Секунд пять Иванова сдерживалась, а потом рвануло, этак на килотонн пять-шесть в тротиловом эквиваленте.  
Да! я не хирург и не ядерный физик! но у меня три языка в совершенстве, я неплохо разбираюсь в законодательстве, печатаю 160 знаков в минуту, абсолютная грамотность, курсы стенографии с отличием! да! я убираю чужие квартиры, и корона с головы не сваливается! а для вас тарелку вымыть – ниже вашего достоинства? с дворником поздороваться – унижение?! аристократом себя мните?! да вы просто упырь! вот уж привалило кому-то счастье! бедная ваша жена! разгребайте свои авгиевы конюшни сами! и не забудьте пожаловаться, телефон на сайте!
Во-первых, я не женат, сказал мужик, во-вторых, почему сразу упырь? в-третьих, немецкий есть? и сколько знаков в минуту? сто шестьдесят? и в-четвёртых, давайте сначала, как будто вы только что вошли.
И добавил, мне одному не справиться, запустил тут всё, заработался, как есть свинарник, помогите, пожалуйста, поможете?

В семье Ивановой посуду моет муж.
Это принципиально.
Кстати, с дворником не только здоровается, но и останавливается на пару минут погоду или там вчерашний футбол обсудить. Дворник говорит, я-то думал, этот, с четвёртого этажа, хмырь хмырём, а он нормальный мужик, не чванливый, ещё б за Динамо не болел – цены б ему не было.

Об услышанном-подслушанном

Старушка в аптеке.
Долго рассматривает витрину, вчитывается в названия и ценники, шевеля губами, бормочет себе под нос:
- Чего бы новенького попробовать?

Снова аптека.
Суровая дама, сверяясь со списком, провизорше:
- Так, что ещё, что ещё, а, вот! ещё гепатопротектор, печень болит. Что вы смотрите?! Я не пью!

Две скучающие кассирши, тёмненькая и рыженькая с лиловой прядью, в пустом утреннем гастрономе.
- Не знаешь, кого на Новый год поставили?
- Кристину с Тамарой Павловной.
- Ой, бедные! У всех праздник, а они тут!
- Чего это бедные? Соню в прошлом году дежурила, ночью уже, после курантов, с Вадиком познакомилась, весной распишутся!
Рыженькая, после паузы, задумчиво:
- Ну, Кристинку ладно, а Тамару Павловну чего? Она замужем!

Рынок, медовый ряд.
Въедливая тётенька продавцу:
- Настоящий мёд? Не искусственный?
Продавец, выходя из себя:
- Женщина, третий раз подходите, спрашиваете! Сколько можно?! Искусственный! От искусственных пчёл! С бумажных цветов! С венков кладбищенских!

И самое загадочное.
В автобусе, дама, по телефону:
- Если он на ней женится, я с ним точно разведусь!

О пяти минутах на балконе

Первой прилетает звонкая птица-синица.
Прыгает как на пружинке, нервничает, никак не может выбрать лучшую крошку, буриданову ослу проще – только две охапки сена.
Следом по красивой глиссаде с неба спускается птица-сойка.
Никаких сомнений и метаний, сразу хватает самый большой кусок.
Затем две птицы-вороны,  пять птиц-галок  и крикливой ватагой птицы-воробьи.
Птица-синица обиженно цвенькает с яблони, не пробиться.
Является миру райская птица-дворник  в синей куртке, лазоревой шапке с белым помпоном, оранжевых штанах, красных ботах  и при зелёной метле.
А ну кыш! кыш отсюда! рявкает райская птица-дворник, скоро на голову сядете, кыш, кому сказала!
Достаёт из кармана газетный свёрточек, разворачивает и разбрасывает жёлтую пшёнку с кусочками сала.
Иди уже, ешь, говорит райская птица-дворник птице-синице, не бойся, ешь, пока шелупонь не налетела,  постою покараулю, оголодала? вкусно тебе? ну ешь, не бойся, не обижу.
Сытая птица-синица упорхнула к крайним подъездам.
Райская птица-дворник размеренно машет зелёной метлой, белый помпон на лазоревой шапке прыгает в такт взмахам.
Из никоткуда материализуеся толстая рыжая птица-кот, обнюхивает остатки синичьего пира, брезгливо морщится, фыркает,  прыжком взмывает вверх, умащивается в развилке яблоневых веток и немигающе смотрит в небо.
Вот-вот взлетит.

О десяти тысячах метров над землёй

Нынче стюардессы улыбаются только бизнес-классу, всем прочим -  на выходе, несколько натужно.
Выражением лица нивелируя улыбку до визуального мессиджа «когда ж вы уже налетаетесь, твари?!»

Давным-давно знакомую красавицу не взяли в стюардессы по трём причинам: двадцать семь лет, резкий высокий голос и улыбка такая, знаете, холодноватая, без души.

В наше время никакой дискриминации.
Ни по одному из пунктов.

Австрийские авиалинии сделали ставку на величавых матрон возраста «внуки на подходе».
Все фрау в красных чулках.
Сквозь дымку лет виделась королева Монмартра Ла Гулю, покинувшая Мулен Руж..

В Юнайтед Эйрланс по правому проходу шустро сновал лысенький, низенький и слегка пузатенький дяденька.
На собственной шкуре  испытала пресловутый когнитивный диссонанс, когда оказалось, что на самом деле дяденек трое.
Как под копирку.
По левому ходила относительно молодая японка, раненой чайкой пронзительно и отчаянно вскрикивавшая «эни дринк?!»
Как бы давая понять, она что-то знает, нехорошее, берите и пейте, пока дают, на том свете дринков не будет.

Честно говоря, раньше летать было комфортнее.
Глянешь на барышень в форме, и оно как-то спокойнее.
Думаешь, господь наш вседержитель не попустит, чтоб такая невозможная красота не долетела.
Ну и мы вместе с ней.
Довеском.

Об играх разума

Недавно один персонаж (нет, не Иванов), сказал мне, что уже месяц, как поднимается на свой девятый этаж пешком.
Какой ты молодец! надо бы и мне о здоровье задуматься, вздохнула я.
Не о здоровье речь, сказал не-Иванов.
И пояснил.
Он где-то вычитал, сколько людей ежегодно гибнет в результате несчастных случаев.
Там, в статье, и статистика была приведена, в цифрах.
Столько-то шансов нечаянно выпасть из окна, столько-то – провалиться в люк, упасть вместе с лифтом и т.д., много всего, вплоть до трагической встречи с голодным крокодилом.
Ну да, сказала я, крокодилов у нас развелось, носа на улицу не высунуть, прям ходи и оглядывайся, не крадётся ли он, недружелюбный и безжалостный.
Что ты прицепилась к этим крокодилам, возмутился не-Иванов, ты хоть представляешь, как часто обрываются лифты?!
Лифты его особенно впечатлили.
Короче говоря, не-Иванов суммировал численные значения вероятностей, ужаснулся результату и  решил минимизировать риски.

Лифт в не-Ивановском доме ходит со второго этажа, лестничные площадки узкие.
И вот на прошлой неделе не-Иванов возвращается с работы, проходит мимо лифта, и тут двери внезапно разъезжаются, и на не-Иванова выпадает диван.

Очень метко.
И не-Иванов в обнимку с незнакомым диваном устремляется вниз по лестнице, пересчитывая собой ступеньки (диван сверху).
Отделался довольно легко - сотрясение мозга, трещина в ребре и множество разноцветных  кровоподтёков, включая на удивление симметричные фингалы под глазами.
Диван не пострадал.
Оказалось, что креативным не-Ивановским соседям было в лом тащить диван на себе, чай, спины-то не казённые, и они хоть и не сразу, но сумели запихнуть его в лифт, сами туда же не поместились, так что нажали кнопку второго этажа и поскакали вниз, дабы перехватить.
Но лифт оказался шустрее.

Кстати, не-Иванов живёт в одной остановке от зоопарка.
А в нашем зоопарке обитает молодой, но перспективный крокодил.
Что-то мне тревожно.
Мало ли что.
Тот-Кто-Наверху склонен к повторению своих шуток.

(no subject)

Дорогие друзья!
У меня назрела парочка вопросов.
Авось кто просветит.

Q1. Как выжить в Штатах курящему человеку?
Есть ли специальные резервации для нераскаявшихся и упорствующих?
Если гостиница “no smoking”, то на сколько футов/миль отбегать от неё, дабы не быть ввергнутым в узилище?

Q2. Возможно ли в заокеанщине пойти и купить без рецепта капли или спрей от насморка?
Могу, конечно, и на родине затариться, но, судя по моей набирающей обороты простуде, закупка будет оптовой.
Не хотелось бы уверять таможню, иммиграционный контроль или ещё какие сторожевые  службы в отсутствии намерения организовать нелегальную торговлю всякими там нафтизинами.

Заранее благодарна.
Ваша Н.

(no subject)

Дорогие друзья,
прошу прощения – никому не ответила.
Никак не получается урвать хотя бы час свободного времени.
Бесконечный аврал.

О сходимости пасьянсов - 2

Благоухая незнакомыми духами, почти-муж Сидоров сказал, понимаешь, зайка, брак – ответственный шаг, давай проверим наши чувства, встряхнём наши потускневшие отношения.
Судя по духам, встряхивание уже началось.

Иванова считала, у них любовь, выяснилось – отношения.
Каждая женщина переболевает хворью под названием «дура дурой».
Кто скажет, только не я! – у тех склероз.
У Ивановой болезнь затянулась.
Сидоров возвращался, уходил, снова возвращался, говорил, зайка, ты лучше всех, знаю  – в конце концов мы обязательно будем вместе!
И снова удалялся, дабы проверить чувства путём их сравнения с другими чувствами.
Примерно по таким же эллиптическим орбитам движутся кометы – то и не разглядишь за Плутоном, то тут как тут, хвост на полнеба, разве что у Сидорова период обращения исчислялся не годами-столетиями, а неделями и месяцами.
Духи постепенно мигрировали от лёгких и холодных тонов к сладким и тягучим (см. «Социология. Репрезентативность выборки»).

Иванова ждала.
В конце концов, они обязательно будут вместе.
Обещано же.

В мае позвонил, спросил, ну как ты? нормально? скучаю, зайка, слушай, мы в выходные на природу собрались, на антресолях моя старая куртка, красная, там карман прохудился, зашьёшь, лады? в пятницу подскочу, заберу, люблю-целую, зайка!

Иванова вытащила шкатулку с иголками-нитками и нечаянно уколола палец до крови.
Очень больно.
И пока дула на палец, количество наконец-то собралось с духом и скачкообразно перешло в качество.

Как – всё выбросила? ахнул на следующий день Сидоров, ты в своём уме? и серый костюм? ты помнишь, сколько он стоил?! точно рехнулась, сейчас приеду, мы серьёзно поговорим, задержишься на работе? я дождусь, что значит – замок сменила? дура неблагодарная! дура дурой!
Ну и так далее.
Иванова и не догадывалась, какие мрачные глубины давным-давно рассмотрел в ней Сидоров.
Не озвучивал исключительно из жалости.

Поздним вечером по дороге домой пригляделась – оставленный у мусорки мешок с сидоровским барахлом распотрошен.
Наверно, бомжи.
А может, и Сидоров.
Дома посидела, подумала и решила – с чистого листа так с чистого листа.

Сидоров пророс корнями по всей квартире.
От зубных щёток, стоптанных тапок и кружки с надписью «I love you cutie!» до стопки зачитанных детективов на полу у дивана (Сидоров любил, чтоб в пошаговой доступности), увечного кактуса на подоконнике и старого пальто во второй антресоли, что над кухней.
Как и серый костюм, пальто было Сидорову впору пятнадцать килограммов назад.
А в самом дальнем углу антресоли Иванова обнаружила дерматиновый футляр с балалайкой.
Когда-то ивановская бабушка мечтала вырастить из внучки Анне-Софи Муттер, но в музыкальной школе на скрипку было не пробиться, пришлось впихнуть Иванову в народные инструменты.
А что – тоже струны.
Иванова балалайку ненавидела, но куда деваться, училась.
Между прочим, когда на выпускном концерте сыграла серенаду Шуберта, гений и красавец Петров из класса виолончели сказал, один раз мимо нот проехала, а так ничего.

Час ночи.
Но не оставлять же на утро.
Иванова вздохнула и потащила к мусорным бакам два мешка хлама.
Во дворе, в запахе черёмухи тихо стояла ночь, светила далёкими звёздами, обещая невозможное.
И вдруг нахлынуло.
Раздвинулся тяжёлый, пахнущий пылью занавес, явив миру двенадцатилетнюю Иванову, сфальшивившую всего лишь раз, уверенную, что впереди её ждёт долгая-предолгая  жизнь, в которой обязательно найдётся место радости и какому-нибудь петрову, гению и красавцу, неважно, какая у него будет фамилия.
В двенадцать лет все верят.
А в результате – ни одной верной ноты, ни одной.
Иванова вздохнула, придвинула ногой валяющийся у мусорки ящик, села и раскрыла футляр.
Пальцы впомнили.
Увлеклась, в конце даже подпела себе – И на тайное свиданье ты приди скорей!
За спиной протяжно завыло.
В ужасе Иванова уронила балалайку, медленно-медленно повернулась и чуть не поцеловалась с плотоядно глядящим на неё чудищем.
Темнота сказала, как удачно выбраны место и время! музицируете для собственного удовольствия или зарабатываете?
Иванова гневно сказала, чем глупо острить, вы бы лучше своего монстра на поводке держали! и в наморднике! ходите тут, людей пугаете!
Темнота сказала, Цезарь не смог удержаться, у него тонкий музыкальный вкус, кстати, вы в одном месте лихо мимо нот просвистели.
И после паузы добавила, Иванова, ты, что ли?

Таки срослось.